?

Log in

No account? Create an account
Преображение Господне. Яблочный Спас.
galina_bogun
Трудно подобрать Read more...Collapse )слова. Как описать благодать? Так как у Серафима Саровского в беседе с Мотовиловым - такого я не достигла. Хочется просто молчать и чувствовать радость внутри. Или как ученики Господа на иконе Преображения пасть на землю и прикрыть глаза и замереть в сиянии Света. Просто помещу здесь несколько снимков, сегодня, в храме. Роспись на стене - Преображение - так как я вижу это с клироса, сверху, с хоров.


Медовый Спас.
galina_bogun
14 августа посетили Read more...Collapse ) Возненсенскую Давидову Пустынь. Старинный монастырь. Основан в 1515 году. Последние лет двадцать активно возрождается. С нами поехала старшая внучка Тонечка. Сразу несколько Православных праздников выпало на этот день, а в монастыре ещё и Престольный был праздник в храме Всемилостивого Спаса. Сначала мы были на молебне в Знаменском храме, там же поклонились мощам святого Давида Серпуховского, основателя монастыря. Я постеснялась в храмах внутри фотографировать. Вот ссылка для интересующихся http://www.davidova-pustyn.ru/o-monastyre/khramy-obiteli/ На территории храма остатки старого кладбища. И даже могила царских времён генерала. На памятнике настоятелям храма я насчитала около 70 имён. Тонечка и Сергей причастились, а я только исповедалась. Была ещё ярмарка мёда, т.к. этот день в народе называется Медовый Спас. И хоть ярмарка была на прилегающей монастырю территории, там атмосфера была не монастырская уже, а чисто коммерческая. Я снимать не стала. Вот, на снимках Тонечка и я - бабушка в платочке.


Авиатор.
galina_bogun
Дочитала книгу Евгения Водолазкина "Авиатор".Read more...Collapse )



Нахожусь под очень большим впечатлением. Какой он талантливый этот молодой (относительно) писатель. До этого прочитала "Лавр", того же Водолазкина и некоторое время жила в потрясении, так как у него про древнюю Русь и про юродивых - ни у кого не написано. Правда в "Лавра" я не сразу погрузилась, сначала смущало смешение языка почти церковно-славянского с современным русским, да ещё и с крепкими вплоть до мата выражениями.
А вот Авиатор покорил сразу. И сюжетом, и языком. И ещё там очень много описаний-зарисовок воспоминаний. Но не грандиозных событий, а очень маленьких личных, детских, юношеских, со всеми запахами и красками, ощущениями и чувствами. Хотя события охватывают большой период жизни России - 100 лет, от первой мировой до Перестройки. Внимание - очень маленьким событиям.
У меня такое начало происходить после 60 лет. Начали вспоминаться эпизоды детства и юности и вообще всей жизни, которые я сознательно не помнила вообще. Вдруг какая-то картинка, в лесу, или в бане, или на даче, или всей семьёй за столом, минутные эпизоды, но обязательно - ярко, в цвете, с запахами, вкусом и с эмоциями. Как-будто к закату своей жизни я поставила задачу вспомнить всю свою жизнь, и принять её и всё полюбить... Говорят же, что жизнь - это круг. И, да, круг потом замыкается, старость замыкается опять в детство.
Но в книге есть и очень тяжелые страницы, Соловецкие. Сначала я их пропускала, боялась. Потом всё же прочитала. Я была на Соловках в 2003г. Хотя уже образовалась монастырская обитель, были монахи, следов страшных лагерей было очень много. И у меня была своя история посещения Соловков, которую я вряд ли расскажу. Унесу с собой.
Книга будет интересна тем, кто любит и знает Петербург, действие происходит именно в этом городе. И для меня СПб очень дорог, там было много прекрасных дней и недель проведено, там были профессиональные связи и дружеские, там была любовь, сильная, взаимная, но совершенно без перспективы.
Спасибо сельской библиотеке села Троицкое за эти книги Водолазкина. Они уже переведены на английский и есть на Амазоне (это я для Тамары и Риты пишу). Вот. Рекомендую. Читайте.
https://www.amazon.co.uk/Aviator-Eugene-Vodolazkin

Изобилие.
galina_bogun
Вот оно - августовское изобилие.Read more...Collapse ) Яблоки, сливы, помидоры на всех окнах. Гладиолусы, флоксы (м-м-м, как люблю их запах), розы, георгины. Сделала снимки. Только теперь подумала, что надо было и банки с заготовками представить, ну да ладно, в другой раз похвастаюсь. Рябиновый год, везде очень много рябины и я уже прикидываю как буду делать настойку рябина на коньяке. Мальвы радуют обильным разнообразием, а одна расцвела почти черными цветами, тёмно-тёмно фиолетовые. Последние недели лета, как последние годы жизни, хочется растягивать по каплям и наслаждаться, всё отложить в файлы памяти, а потом доставать зимой и заново переживать.


Талеж - Мелихово
galina_bogun
Старшая внучка ТонечкаRead more...Collapse ) 18 лет, узнав, что мы проложили дорогу на святой источник в Талеже, запросилась с нами. Раньше, когда она была значительно моложе, а детей было трое, а не шестеро, родители довольно часто ездили на подворье Давидовой пустини в Талеже, набирали воды из источника, окунались в купели. Но уже давно эти поездки прекратились. Мы договаривались с Тонечкой целых два месяца, но у неё то сессия в университете, то она работала в приёмной комиссии секретарём и вот, наконец-то начались настоящие каникулы. Мы приехали утром, довольно рано, никого не было ни в купели, ни к источнику. Погрузились с молитвой в холодную +4 родниковую воду, напились, набрали в бутылочки. И отправились в монастырское кафе пить горячий чай с пирогами. На обратном пути я предложила заехать в Мелихово. Прямо по пути нашего следования находился музей - усадьба Антона Павловича. И никто из нас там никогда не был. Поехали мы в гости к Чехову. Купили билеты и долго бродил по усадьбе, заходили в дома и флигели. Посмотрели фильм. Меня больше всего впечатлила амбулатория. И дом, где была написана Чайка. Над этим домом есть такая мачта для флага, и если над домом был красный флажок, все окрестные жители знали, что доктор Чехов принимает. Антон Павлович нигде и никогда не прекращал врачебную практику. И я так поняла, что несмотря на литературную известность, ему было очень важно быть признанным хорошим врачом. Так оно и было.


В Царицино.
galina_bogun
Успели до сильного холода.Read more...Collapse ) 30 июля во вторник сбежали с мужем в парк Царицино. Вдвоём. Оставили машину на станции, сели в электричку и через час были в Царицино. Я-то там мильон раз была с внуками. А муж ни разу. Мне хотелось, чтобы он тоже красотой полюбовался, и дворцами, и музеями, и парком, и ручными белками, и танцующим под музыку Чайковского фонтаном. Боялась за оперированные ноги мужа. Но там оказалось возможным купить экскурсию на электромобиле с аудио-гидом. Красота. И у нас остались силы просто погулять. Обедали в кафе. И я успела до отъезда в храм "Живоносный источник". Но про храм как-нибудь отдельно расскажу. Это сильная сила. Особенная.


Яблоки. Огурцы. Грибы.
galina_bogun
Только - только справились Read more...Collapse )со смородиной, сварили, заморозили, заготовили. Небывалый урожай яблок. Падают. Мы их режем на сушку, варим всевозможные варенья и компоты. Вороны помогают, каждый день нахожу продолбанные их мощными клювами яблоки. Но даже с помощью ворон уже не справляемся. Яблочные шарлотки не спасают. Огурцов тоже очень много. Но огурцами я щедро делюсь со всеми, кто хочет. Иначе силы и времени не хватает. На подходе помидоры и сливы. Новая напасть, тепло и ежедневные дождики дали жизнь грибам, муж, зять и внук начали ходить в леса и приносить грибы. Опять заготовки! Утешаю и подбадриваю себя тем, что воображаю мысленно картинку: зимой открываем баночку груздей или варенья душистого и все ликуют!
Это из хорошего. Из плохого. Опять большие проблемы с ушами, глохну, как в самолёте заложены, при этом постоянно в голове шум "мотора", звон, треск и проч. Ехать к ЛОРам и сурдологам это огромные деньги. Начала принимать те лекарства, которые они мне в прошлом году назначали и тот курс мне помог. Делаю упражнения. Очень не хочется оставлять клирос. Пение даёт мне такую огромную радость и энергию. Ну, на всё воля Божия. Я стараюсь не впадать в панику и отчаяние. Остальное покажет время. Курсы препаратов длительные.





Нюта Федермессер (из Фейсбука)
galina_bogun
Я возвращаюсь из Израиля. Read more...Collapse )Стою в аэропорту Бен Гуриона в длинной и шумной очереди, где бегают примерно на уровне моих колен одинаково глазастые симпатичные темноволосые маленькие мальчики и девочки, а за ними почти не приглядывают такие же глазастые и симпатичные, но грустные и спокойные многодетные хасидские женщины, в красиво замотанных вокруг голов платках, под которыми скрываются шикарные волосы, и многие из них уже снова немного беременные; а в отдалении стоят папы, в шляпах, с аккуратно закрученными ухоженными пейсами и со свисающими с поясов белыми лентами, похожими на спагетти.

С другой стороны от меня перекрикиваются невежливые и шумные тетушки в длинных юбках. Они приехали в паломничество к Храму Гроба Господня. Сейчас они злобно шипят и ругаются друг на друга, суетятся, наклоняются и копошатся в больших сумках, заполненных свечками, крестиками и всякими другими на святой земле оптом купленными недорогими святынями, поправляют неудобно под подбородком по-русски завязанные нерусские яркие шелковые платки, сползающие то на лицо, то на шею сзади. Заправляют за уши потные пряди блеклых волос, снова переругиваются и тут же агрессивно и быстро крестятся.

А со мной рядом в очереди большая семья. Я никак не пойму: они едут отсюда домой, или наоборот, дом у них ТУТ, на Святой Земле, и они как раз собрались куда-то ИЗ дома. Три поколения - бабушка с дедушкой, мама с папой и четверо головастых розовощеких малышей. Говорят все по-русски, но старшие так, словно живут в Жмеринке, а средние одеты вроде бы по-московски, довольно дорого, но типа без претензий, в дорогу. Их ребятня вообще выглядит так, словно ходит в иешиву. Все дети дергают бесконечно терпеливую довольно молодую еще бабушку, лет 67, то пИсать, то поднять игрушку, то пить, то на ручки, то упал, то ударился. А она достаёт бутылочку одному, вытирает рот другому, наклоняется поднять с пола и поцеловать в коленку третьего, а потом выясняет у маленького ворчуна, чем его порадовать: огурчик? Нет? Помидорчик? Тоже нет? А что? Что моему сердечку дать? Чем моего лучшенького порадовать? Яблочко? Тертое яблочко не будешь? А курочку? Не будешь курочку? А как же мне быть, если ты ничего не будешь? Я не выдерживаю этого шоломалейхемского потока заботы и оглядываюсь. Бабушка сидит на корточках, а сзади неё стоит, почти лежит, опираясь на ее спину, и заглядывает через бабушкино плечо в большую раскрытую бордовую сумку, ее лучшенький. В сумке судочки и мисочки, пакетики и салфеточки, свертки в фольге и пергаментной оберточной бумаге, бутылочки и термос. Я почти плачу. Вспоминаю наши детские поездки с мамой и с бабушкой. А она все переживает: совсем ничего? Расстраивать бабулю? А вкусняшку? Таки вкусняшку!! Да? Ты мой любимый!!! Какую? Вот эту? Вкусняшку! Молодечик мой! На, мой любимый, мой лучший, жизнь моя!! Только не расстраивай меня и маму слезами. Живи счастливый, мой любимый! Пусть всегда у тебя будет вкусняшка! Она все приговаривает и приговаривает, и вытирает своей юбкой его сопливый нос, и соленые крупные слезы, обнимает и прижимает его к себе так, что больше всего на свете сейчас хочется оказаться на его месте...

Вообще-то я не люблю Израиль. Я ненавижу жуткую эту жару, которая ни на секунду не даёт забыть о том, что тело человеческое несовершенно. Оно потеет и пахнет, ноги стираются в паху, стопы отекают, сандали натирают, голова кружится и в глазах темно. Когда мне жарко, я злюсь и нервничаю, а когда оказываюсь на открытом солнце - становлюсь настоящей мегерой. Я не люблю шум и шумных людей. А тут все всё время все говорят и размахивают руками. Я не понимаю, как могут таксисты так громко и не извиняясь болтать с кем-то по телефону о своём. Мне тут неуютно. И я еще ни разу не приехала сюда так, чтобы меня не кинули на деньги. Это прям вот обидно:(( Или таксист, или продавец фруктов, или даже на ресепшен в гостинице. Каждый раз я прихожу в ужас от сервиса, от грязной посуды и стульев в ресторанах, от неторопливого и даже ленивого или пренебрежительного обслуживания, от плохо постиранных простыней. Мне не нравится тут никакая еда, кроме хумуса, который и в Москве такой же прекрасный. Мне обидно, что мне не поддаётся иврит, и эти глухие звуки и совершенно нечитаемые буквы годами остаются мне не подвластны. Мне не понятно, почему, так четко осязая свои 50 процентов еврейской крови, я тут какая-то совершенно чужая. И все же именно сюда уже который год подряд я отправляю учиться и пропитываться уважением к чужой немощи и инакости своих самых перспективных сотрудников.

И сегодня тоже в соседней очереди в аэропорту со мной рядом стоят 40 человек из хосписов, домов престарелых и ПНИ со всей страны - от финской границы до Югры и Сахалина - мы уезжаем домой после учебы и экскурсий по местным домам престарелых, гериатрическим центрам и паллиативным отделениям.

Со мной замечательная Гульнара из Татарстана. У неё глаза - как звезды. Сумасшедшая красавица. Совсем еще юная, но руководит целым детским домом, только называет она его «мой заповедник». А все тяжелые дети из отделения милосердия кажутся ей такими же, как и ее собственные домашние дети. Просто дети из заповедника не взрослеют, а остаются зависимыми и беспомощными до со самого конца.

Со мной Михаил, который организовал паллиативную помощь и обезболивание в далекой-придалекой заснеженной Синегорской районной больнице на острове Сахалин. Он всегда носит шляпу, он лихой мечтатель и отважный юнец, хотя на вид дородный дядька, с пузом и репутацией. Он уверен, что его больница будет лучшей. Значит, так обязательно и будет.

Со мной самый смелый и самый непрогибаемый юрист на свете - Настя Жданова - которая знает, как должно быть организовано обезболивание, хранение наркотиков, как правильно лицензировать хоспис, как организовать помощь там, где нет ни то что паллиативной, даже обычной медицинской амбулаторной помощи нет. Настя невероятная красавица с густой длинной косой и такими картинно-голубыми глазами, что ей бы играть в кино принцессу Анастасию.

Со мной Светлана Петровна - человек-скала. С ней не страшно ни болеть, ни умирать, ни рождаться (если бы снова, не дай Бог, пришлось:)) Она, кажется, всю жизнь только паллиативом и гериатрией и занималась. Хотя всего-то три года с нами. И она обнимает Клавдию с таким теплом и благодарностью, что Клавдия плачет. А из дома для душевнобольных Гуркина выходит, приговаривая: счастье-счастье! а лица какие у них! а глаза! прямо счастье!!

Со мной Ира Черножукова, которая смело, уверенно и упрямо (хотя иногда зажмурившись и в ужасе) занимается помощью неизлечимо больным детям. И с нами Татьяна Рожкова, которой только предстоит еще выстроить службу помощи детям на дому. Она впитывает, фотографирует, слушает, бегает, устаёт, встаёт и снова впитывает, важно не упустить ничего: Тань, вон смотрите туда, смотрите, как купание можно организовать. Ага-ага, Анна Константиновна, я уже зафиксировала.

Со мной крохотная и тоненькая Оля Порошина, которая ни фига, на самом-то деле, не маленькая и не ранимая, потому что взяла да и поменяла свою жизнь в один день - пришла в хоспис и уже вряд ли уйдёт. Спасибо. Со мной Екатерина Викторовна, которая тянет на себе столько, что ее впору награждать орденом, как женщину-бульдозериста. За эти несколько дней под Израильским солнцем она расцвела, заулыбалась, расправила напряженные плечи, и стала барышней. Я очень рада. Очень.

Со мной тут еще куча народу из Москвы и Московской области, из Ханты-Мансийска, из Ленинградской области и Новосибирска. Чиновники, директора ПНИ, соцработники и медсестры, зав отделениями и обычные врачи. Те, кто попросту не может не менять мир вокруг; те, кому велели менять, но им страшно и не хочется; те, кто будет менять потому, что так надо, давно уже пора, нечего и рассуждать. Все мы ездим по Израильсикм клиникам с Клавдией Консон, которая организовала эту стажировку, и каждый из нас видит своё и своему поражается.

Кто-то поражается тому, что пациенты едят в одном помещении с персоналом (ужас), кто-то тому, что врачи не в белых халатах, а при входе нам не выдают бахилы и халаты. «Просто тут в жаре микробы дохнут,» - говорят у меня за спиной. «Тут грязь другая». Кто-то удивляется, что все палаты пустые, никого ни на одной койке нет, где пациенты-то? Да они в холле, смотрите, пересажены в кресла, из палат вывезены, ну да, кровати только для того, чтобы спать, а общаться и есть надо в гостиной или в столовой. Кто-то поражается, что люди с ментальными нарушениями все одеты «прям как обычные люди», и свитер у них не заправлен в треники.

Совершенно вся команда потрясена клиникой для слепоглухих и очарована главным врачом - Эли. А следом все влюбляются в красивого молодого слепоглухого лектора, который рассказывает нам через нескольких переводчиков (сначала его сопровождающий переводит для него то, что происходит вокруг, на сурдоязык, через прикосновение, потом потрясаюший сурдопереводчик - Рита - переводит то, что говорит лектор, потом сурдопереводчика Риту переводят на иврит, а уж потом для нас, Клавдия переводит с иврита на русский). Он рассказывает, как учился, как путешествует по миру, как выбирает для себя одежду в магазине и что надо делать, чтобы не путать цвета маек в шкафу, рассказывает, что у него есть бойфренд... и тут впервые часть нашей аудитории напряжённо и испуганно замирает...

Мы едем в реабилитационный центр, совершенно новехонький, ему всего два дня, но он уже заполнен пациентами и сотрудниками, которые так уверенно передвигаются в новом пространстве, открывают нужные ящики, передают пациентов с рук на руки и четко обмениваются короткими инструкциями, словно они все уже сто лет тут вместе работают. А просто потому, что все сделано как в Apple, удобно и для людей.

И еще мы едем в гериатрический центр для мусульман. Он другой. Все сотрудники тоже мусульмане, из местных арабских деревень. Да, говорят нам, даже несмотря на то, что в арабских семьях детей еще больше, чем в еврейских, дома престарелых все равно нужны. Как ни крути, а с жить под одной крышей с дементной бабушкой тяжело и арабам, и иудеям, и русским. Все мы, оказывается, одинаково беспомощны перед слабостью своих близких.

Мы обмениваемся фотографиями в чате: чашки с фото пациентов. Мелочь, а приятно. У каждого получается своя персональная чашка. И легко узнать, и точно - своя. На входе в палату в отделениях для пациентов с альцгеймером и деменцией - тоже фотографии проживающих и даже их детей. Так они вряд ли перепутают свою комнату с чужой. В столовой тоже у каждого своё место. Знакомое и комфортное. Там для персонала памятка прямо на кухонной настольной клеенке: кому что можно-нельзя. Диабет, только жидкое, есть ножом и вилкой, дать только ложку, берет еду руками. Кто-то скидывает в чат фото босых детских пухлых ножек - это дети в детском садике для детей-инвалидов, все топчутся по полу босиком, жарко же.

А вот бассейн. В этом бассейне в детской деревне Аллея Негев плавают все. Ну то есть пациентов, которым вода противовопоказана - нет. Не существует. Ни одного. Представляете? И здоровые молодые студенты плавают Рядом с молодым парнем, которого держит за подмышки инструктор. У него рассеянный склероз, и он уже совсем не двигается. Еще один инструктор на специальных пенопластовых палках покачивает девчушку лет тринадцати, кажется у неё тяжелая форма ДЦП, и еще, кажется, она слепая, и в воде она прислушивается к себе и миру вокруг, внимательно-внимательно, слушает мир по-иному, через воду.

А вот небольшое благотворительное учреждение для душевно больных. Частично на госфинансировании. Тут есть маленький садик и зоопарк. В зоопарке пахнет не очень-то... И там, вот прямо там - на соломе с курицами и козой - сидят проживающие. Обнимают козу. Режут меленько салат и морковку для кроликов. Ни санпинов, ни Роспотребнадзора. «Все-таки тут какие-то совсем не такие пациенты, как у нас,» - говорят сзади. «Нет тут таких тяжелых, как у нас. И таких психических тут нет». А вот эти люди в странных шлемах, похожих на велосипедные, это кто? А, ясно, это пациенты с эпи-синдромом, чтобы не ушиблись, если вдруг приступ. И в таких же шлемах те, у кого аутоагрессия. И больше никак и ничем их движения не ограничены. Они не привязаны. И не заперты. И не лежат.

Конечно, все офигивают, что наркотики хранятся в простом маленьком сейфике на посту. И совершенно непонятно, почему, когда мы слушаем лекцию про детей и когда посещаем мою любимую детскую деревню Аллею Негев, оказывается, что почти у всех детей есть болевой синдром. Просто дети не умеют это обьяснить, у них нет опыта, и они сами не могут его распознать, и поэтому надо медикам научиться выявлять у детей боль. Короче, почему-то почти все дети тут получают обезболивающие. Некоторые даже морфин. И за все годы никто, ни один ребёнок, не стал наркоманом.

«Очень тут все-таки не такие все».

Некоторые отзывы расстраивают и поражают одновременно. «Видимо, к тяжелым нас не водили...» «Ну и вообще, грязно как-то...» А вот одного директора ПНИ из всего увиденного больше всего поразил-зал трансформер, все остальное ему, видимо, не очень. «В целом, тут вообще довольно бедненько. А вчера зачем-то возили в дорогой частный дом престарелых. Зачем? Он же дорогой. А сегодня в недорогой. Нелогично.» Вообще все нелогично. Если от государства все это всем положено бесплатно, то зачем есть благотворительный хоспис? И зачем дорогой частный пансионат? А вот потому что... Нам, русским, не угодишь. Ну и еще, что еврею хорошо, то русскому смерть...

Я не люблю Израиль? Тут жарко? Зачем тогда я продолжаю возить сюда к Клавдии всех своих? Всех бы привезла посмотреть и поучиться, если бы смогла. Были бы деньги. Потому что все, что мы видели, во-многом, создавалось нашими бывшими соотечественниками. Мы с ними смотрели одни и те же фильмы, росли на одних и тех же мультиках, засыпали под одни и те же колыбельные. Они говорят на том же языке, что и мы с вами. Они смогли, значит, и мы сможем.

И плевать мне на плохой сервис. Плевать на жуликов-таксистов и грязные тарелки. Потому что это частности. Частности в государстве - где все сделано для человека. В государстве, которое все годы, каждый день своего существования живет в состоянии войны - все сделано для человека. Несовершененного, иногда больного, испуганного, бедного, порой нечистоплотного и с дурным характером, для человека, который плохо пахнетдрях, дряхлеет к старости, беспомощно ворчит, и обязательно, в конце концов,- умирает.

Эта святая земля приняла к себе тех, кто выжил. Выжил, потеряв шесть миллионов близких людей - детей, мам, пап, братьев, сестёр, бабушек, дедушек, друзей. Шесть миллионов смертей, страшных не только потому, что они были насильственными, а еще и потому, что каждой смерти предшествовал страх, боль, унижение, и одиночество. Израиль создавался людьми, которые после Холокоста продолжили жить с кровоточащей дырой в сердце. Это государство не могло стать иным, потому что построено неравнодушными. И построено оно так, чтобы не было больше потеряно ни одной жизни, чтобы никто не чувствовал себя униженным, чтобы никому не было страшно, что бы ни случилось.


,
Создать группу

Две сестры. Галя и Света. 60+
galina_bogun
Вчера моё сердце Read more...Collapse ) плакало. После недельного пребывания с нами уехала обратно в Ижевск моя сестра Светлана с дочкой Ольгой и внуками Милей и Максом. Как быстро пронеслась эта неделя. Началась жарой и купаниями в реке и в предпоследний день резко похолодало, пошёл дождь. Сестра быстро поменяла деревенские развлечения на поездки в Москву со своими и моими внуками. Отметились и в аквапарке, и в Царицино, и на Красной площади. При этом моя младшая сестрица (три года разницы) успела навести порядок и в моих парниках, на грядках, готовила еду, вычистила досконально газовую плиту. И мы говорили-вспоминали. Вспомнили как в детстве летом нас отправляли в пионерский лагерь "Солнечный". Как однажды в "родительский день" к нам приехали родители и нам разрешили с ними погулять за территорией лагеря. И мы отправились в лес рядом с лагерем собирать грибы. И действительно набрали грибов. Но потерялись. Плутали по лесу и не могли найти дорогу. Время шло. Света заплакала и сказала родителям: "Вам-то хорошо, сейчас поедете домой и покушаете, а я ужин пропущу и останусь голодной." Папа полез на дерево. И закричал, что видит лагерь, мы просто с другой стороны от него. Папы нет уже 4 года. Маме сейчас 88 и она живет со Светой и её мужем. Мама очень даже сохранила и разум, и характер, и подвижность. Света как раньше любила покушать, так и сейчас. Готовит она очень вкусно. И готовить умеет всё. На радость ближним. И мне этой радости на недельку досталось.


Я садовником родился?
galina_bogun
По мнению моей мамы Read more...Collapse )и всех близких родственников всегда считалось, что у меня "четыре ноги". Ну т.е. я не способна ничего создать руками, ни пирог испечь, ни шить - вязать, ни овощ какой вырастить. Я считалась в семье безруким интеллектуалом. В отличие от моей родной младшей сестры. Которая может всё! Но ближе к пенсии ситуация с моей безрукостью изменилась. Поставить тесто и испечь пироги - легко. Сотню блинов за час? Не проблема. Связать кофточку - юбочку (носочки, шапочку)? Скажите только размер и фасон. Вот. Переезд с юга в Подмосковье (несмотря на мрачные прогнозы мужа) ничего не изменил. Цветы цветут. Помидоры зреют. Огурцы уже давно свои, мною выращенные, едим в сыром и малосольном виде. Вот смотрите. А любимая моя и единственная сестра приезжает через неделю с внуками и дочкой. И заказала к приезду блинчики. "А пусть",- говорит, "мой холестерин подпрыгнет."